Ситуационная ремиссия
После родов всё как будто бы наладилось. Ну мне правда так казалось! Всю беременность удавалось держаться, и даже мыслей не было об алкоголе, о заеданиях, о срывах... Я очень ошибочно посчитала это выздоровлением, и даже вычитала об этом позже в учебнике по психиатрии: это называется ситуационная ремиссия — когда какая-то ситуация, либо хорошая, либо плохая, отрезвляет зависимого, и он уходит в ремиссию. Вот и у меня изменения в жизни очень сильно на это повлияли: и замужество, и беременность.
Ремиссия сохранялась, пока я была в ресурсе. Первые три месяца силы были от флюидов счастья и любви к дочери, потом эта эйфория стала потихоньку проходить. Я держала себя в руках, соблюдала питание и, конечно же, не употребляла алкоголь, ведь я кормила грудью.
Я тогда ещё и работала — всё-таки зависимый не видит берегов и границ, я была одержима заработать побольше. Муж работал вахтами, я с ребёнком была очень часто одна, вот и коротала вечера и ночи за ноутбуком: писала дипломы, курсовые, любые студенческие работы. Здесь очень хочется припомнить свою бабушку-учителя, которая научила меня читать и вовлекла в книги, — институт тоже в этом помог, студенты-медики очень много читают. Поэтому дипломы мне давались на раз-два, единственное — я писала их только по гуманитарным наукам. Ну не технарь я 😁
Систематическое недосыпание, нервозность из-за сроков и доработок, ответственность за доченьку, отсутствие рядом мужа и хоть какой-то женской поддержки, сидячая ночная работа привели к тому, что грудное молоко моё испортилось — оно было почти прозрачным, дочка не наедалась, стала часто капризничать. Мы сгоняли в поликлинику, врач назначила обследования, которые показали, что ребёнок здоров. Врач работала первый год, и я была неопытной мамашей в стрессе — никаких назначений я не получила.
Пришли домой, дочка плачет, и я в истерике. В тот самый момент позвонил брат мужа. Выслушал и говорит: «Да у тебя дитё голодное! Послушай отца троих детей, иди в магазин за смесью». Я не восприняла всерьёз, но за смесью мы вместе с дочкой сходили. Не веря в успех, дома я развела смесь и дала дочке. Моя кроха так наелась, что уснула на всю ночь. И я вместе с ней. Я была счастлива, что нашла способ накормить ребёнка.
Дочка совсем перестала брать грудь, и мы перешли на смесь. Это меня и расслабило. Теперь я не кормила ребёнка грудью, а значит... можно.
Кусок колбасы, который мной управлял
Сначала я стала позволять себе продукты, которые не употребляла благодаря кормлению дочери: чипсы, копчёности, колбасу, сосиски, сладкие и ароматизированные йогурты. Понемногу голова всё понимала, что много нельзя. Сначала я, прямо как порядочная, разделяла всё по небольшим количествам на все приёмы пищи. Уже через пару дней к утреннему йогурту добавился кусок торта, к обеду — магазинный майонез, к ужину — хлеб и колбаса. Ко всему прочему я начала кусочничать — это могло быть и безобидное зелёное яблоко, а мог быть и огромный бутерброд.
Всё это очень объяснимо физиологически, и по сути ничего страшного не происходило: еда стала вреднее, её стало больше, она стала более углеводная и химозная, она стала более частая. Это привело к повышению сначала сахара крови, затем инсулина крови, конечно же подключился быстрый дофамин, обеспечивающий нам кайф от еды, и — вуаля. Через неделю я поняла, что начала поправляться. В тот момент у меня было ощущение, что мной реально управляет кусок колбасы... Я ненавидела себя за то, что снова наступила на те же грабли, за то, что доверилась сама себе, и снова получила откат.
Я набрала всё, скинутое после родов, буквально за месяц. Когда муж приезжал с вахты, это были какие-то лютые праздники живота: он пытался компенсировать этим своё отсутствие дома, поэтому покупалось огромное количество еды всех мастей — роллы, пиццы, картошка фри, шашлык, скумбрия, пиво.
Если у человека нет зависимости, он никогда не поймёт, почему нам нельзя «даже один кусочек». Мой бывший муж не понимал. Он сам довольно равнодушно относился к еде, ел всегда по голоду и до насыщения, не более, — так, как делают все люди с нормальным инсулином крови. Люди с повышенным инсулином съедают кусочек, и понеслась душа в рай. Остановиться невозможно. Это состояние носит название инсулинорезистентность — состояние, в котором человек реально не может контролировать себя в еде.
Подобный механизм развивается при алкогольной зависимости. Алкоголику нельзя даже чуть-чуть. Один глоток — это шаг в пропасть. Независимый от алкоголя выпил и забыл, живёт свою обычную жизнь. А зависимый съезжает с катушек после первого глотка. Один глоток может заново сломать человеку всю жизнь!
К нам приехали гости: друзья мужа, остались у нас на пару дней. Само собой, был накрыт изобильный стол, с большим количеством алкоголя. И вот он, тот самый глоток. Глоток обычного пива. Но после этого глотка я чуть не потеряла всё.
Одним глотком не ограничилось. Утром непривычно болела голова, состояние было странное, и самое интересное — любой алкаш знает, что если перетерпеть, всё будет хорошо уже в тот же день. Но в этом-то и изюм, что терпеть алкоголик не желает, да и не может. Зависимость уже заново проснулась, и теперь, пока не наступит следующая фаза этого цикла — пресыщение, — алкоголик будет потакать своей зависимости.